Он был простым продавцом газет

Он был простым продавцом газет. Его это полностью устраивало, и он ничего не хотел менять в своей жизни. Больше того, он искренне любил свою работу: ему нравилось наблюдать за случайными прохожими в маленькую щель газетного киоска, который пестрил разноцветными обложками журналов. Эта витрина отделяла его от всего мира, частью которого он не был.

Далёкий от суеты, он даже не читал прессу. К чему его скромной персоне быть в курсе последних событий? Конечно же, можно было бы блеснуть исключительной осведомленностью, чтоб поддержать разговор, но местным мальчишкам, с которыми он иногда ходил играть в футбол, всё это было неважно, а важно было, чтоб он не пропускал голов и точно подавал пас. Сколько ненужных знаний, полагал он, столько лишних тревог, а ведь реальная  жизнь так далека от всего, что пишут в газетах!

Он ничего не ждал, ни о чем не мечтал и научился радоваться простым мелочам: бутылке холодного пива в жару, которое ему частенько заносила Вика из соседнего киоска, очевидно имеющая на него виды; или же ароматным котлетам с пылу-жару, любовно приготовленные  мамой; а еще было здорово получать аванс как раз тогда, когда он уже был совсем на мели (при других обстоятельствах особой радости не наблюдалось). Естественно он понимал, какая важная роль отводится деньгам в экономике, и всё же оставался совершенно безразличным к их количеству в своем кошельке. Ему казалось, что люди тратят слишком много времени на работу, часто сложную, полную стрессов и, в конечном счете, бессмысленную. У них совершенно не остается времени на себя – они невольные рабы системы, обреченные потакать всё новым и новым желаниям, опять-таки навязанным модой, престижем или общественным мнением. Он же был совершенно свободен и поэтому горд собой!

Кто-то сказал, что целью жизни является жизнь с целью, и этим очень его озадачил: «А зачем?!»  Безусловно, он был бы не прочь помочь голодающим детям Африки, спасти тропические леса о вырубки, и может быть, даже остановить неизбежный процесс глобализации, вот только во что тогда превратиться его собственная жизнь?

«Жениться тебе надо!» - лишь вздыхала мать. Она уже давно смирилась с тем, что упрямый сын не только не  прислушивается к её советам, а попросту не слышит их. Обычно он лишь улыбается сам себе в ответ, будто знает гораздо больше её, и так же молча продолжает есть борщ.

Так и сегодня она тихо сидела рядом с ним за столом и, перебирая в руках складки фартука, воображала более счастливую жизнь непутевого сына. «Сережа, тебе на ужин картошечку пюре или поджарить?» - кричала она ему вслед, когда он уходил с обеда снова на работу. Ответ как обычно был один: «На месте разберемся!»

Осень подкралась как-то незаметно, думал Сергей, казалось, лето никогда не закончится.  Лишь утренняя прохлада выдавала коварные планы осени. А ведь еще совсем недавно яркие платья пестрой лентой струились по улице, на обочинах дорог рядом с базарами по утрам будто бы из асфальта вырастали красочные цветы на продажу, рядом с ними менее романтичные, но зато более предприимчивые старушки торговали семечками и арахисом. Эх, а когда-то вместо целлофановых пакетов покупателям полагались кулечки, скрученные из газеты – экологично  чисто, на минуточку!

Было интересно наблюдать за прохожими, которые старательно изо дня в день, словно муравьи, таскали домой всевозможные ягоды и фрукты, чтоб обеспечить весь муравейник витаминами на зиму. И все-таки больше всего Сергея развлекала детвора – вот уж кто знает толк в лете! Получив амнистию на три месяца, они брали от жизни всё, и до позднего вечера отовсюду доносилось: «Ваня, домой!» «Еще минуточку, мам, и всё!» - минуточка чудесным образом превращалась в полчаса, что неизменно влекло за собой появления на крыльце курящего папы и, собственно, тогда уже было точно всё.

Проливные дожди шли всю неделю. Даже не верилось, что совсем недавно это серое, мутное небо было ярко голубого цвета, а желтая листва, небрежно разбросанная по всему городу, украшала зеленые кроны деревьев. Ветер больше не приносил облегчения, как в знойный летний день, напротив, его безжалостные порывы беспощадно вырывали  зонтики у беспомощных прохожих.

Как же все-таки замечательно сидеть в тепле в такую погоду, попивая горячий кофе! Сергей отлично понимал это и с наслаждением обозревал ненастье по ту сторону прилавка или реальности, что, в сущности, было для него одно и то же. Он тосковал по лету, он совершенно не любил осень особенно из-за её безнадежной серости, проявлявшейся не только в мрачных одеждах прохожих, но и в их унылых лицах. Тем не менее, смирившись, Сергей тоскливо смотрел в никуда, решая насущный вопрос на сегодня: всё-таки пюре или жаренную?

- У вас есть журнал GEO? – громко раздался чей-то чистый, звонкий голос, от которого Сергей невольно вздрогнул, и тут же его взгляд утонул в бездонных черных глазах покупательницы, так внезапно потревоживший его раздумья.

Девушка была невероятно красивой и яркой – будто лето ушло, а она осталась! Черные волосы локонами спадали на лацканы пальто кораллового цвета в тон губной помады, а на её щеках играл нежный розовый румянец.

- Есть кто живой?  - улыбаясь, поинтересовалась нежданная покупательница и постучала в закрытое окошко.

- Я есть!.. – машинально ответил Сергей, напрочь сраженный её очаровательной улыбкой.

- А GEO дома? – спросила девушка, смеясь.

«Ты ИДИОТ!» - шепнул внутренний голос.

- Я знаю, - ответил вслух Сергей, привыкший разговаривать сам с собой.

- Поэтому я Вас об этом и спрашиваю как бы…

«Скажи что-нибудь! Скажи!» - пронеслось у Сергея в голове.

- Вы что-то хотели? – это оказалось всё, на что он сподобился.

Девушка уже перестала улыбаться, и тут, видимо, у неё зазвонил мобильный телефон, потому что она резко отошла в сторону, пытаясь достать что-то из сумки. Ряды газет и журналов, так преданно защищавшие Сергея все эти годы от мирской суматохи, вдруг стали непреодолимой преградой на пути к Ней, и он потерял девушку из виду. Когда Сергей отшвырнул журналы в сторону, было слишком поздно – она словно испарилась!

«Ты пришла из неоткуда и исчезла в никуда…» - вспоминались Сергею часто слова одной песни с тех пор, как Она вторглась в его жизнь. Прошла неделя, а он всё безуспешно вглядывался в серую безликую толпу, пытаясь отыскать её, одну-единственную, которой удалось прорваться в его мир-для-одного.

Казалось, сто тысяч раз Сергей прокручивал в уме эти несколько минут их мимолетной встречи, чтоб как можно точнее запечатлеть её образ в памяти, не пропустив ни мельчайших деталей. Особенно удручало то, что всё никак не удавалось вспомнить название злополучного журнала, разлучившего их навеки. Почему-то Сергею казалось, оно, будто заклинание,  должно снова привести её к нему. Он то и дело перечитывал названия журналов, окружавших его, но они ничего ему не говорил. А, может, этого издания и вовсе не было в ассортименте? В таком случае не судьба, как не крути, хотя тоже слабое утешение…

Заканчивалась вторая неделя – теперь летоисчисление для Сергея шло с момента их встречи. Девушка упрямо так и не появлялась. С каждым новым днем её черты неумолимо бледнели, смех стихал и он уже сомневался, а была ли она на самом деле?

Всю третью неделю напролет он воодушевленно рисовал её портреты. Каждый раз получалось по-другому, и не одна из девушек не была похожа на Елену. Сергей по-прежнему не знал её имени, поэтому назвал в честь первой школьной любви. С Леной его посадили за одну парту во втором классе. Она всегда позволяла списывать домашние задание, у неё был клёвый пинал с множеством необычных ручек, и Лена  охотно делилась конфетами и учебниками, которые Сережа постоянно забывал дома. Её просто невозможно было не любить!

Как-то Лена попросила нарисовать её портрет вместо машинок, украшавших страницы его тетрадок. Задача оказалось нелегкой: красивая Лена на его рисунках выглядела ужасно, что её очень задевало. Лене казалось, что Сережа нарочно дразнил её. «А ведь ей даже и в голову не приходило, что я попросту не умел рисовать!» - с тоской вспоминал уже взрослый Сергей, в которого давно никто не верил и не думал о нем лучше, чем он есть на самом деле.

Он так и не успел управиться до конца учебного года, но лето не прошло даром, и к первому сентября портрет был окончен. Лены на линейке не оказалось, родители перевели её в другую школу. В тот же день с ним за парту посадили новую девочку, чье имя он уже не помнил.

И в этот раз его талант так и не пригодился, думал, Сергей. Елена жила лишь в его воображении.

Спустя месяц Сергей понял, что совершенно неважно, что бы он ответил ей тогда или даже, что сказал бы сейчас, будь у него второй шанс. «Кто я? - задавал он себе вопрос – и кто Она?»

Работа продавцом газет была единственным, чего ему удалось достичь к своим годам. Он умышленно избегал встречи с одноклассниками, чтоб не сравнивать, чтоб не оправдываться, чтоб остановить ход времени. Рутина всегда манила его своей простотой и предсказуемостью, она защищала его и гарантировала покой. Сергея забавляла мысль о том, что даже Елену и воспоминания о ней ему тоже удалось превратить в рутину!

Проснувшись утром, он первым делом думал о ней и ставало как-то светлее на душе что ли. Потом день шел своим чередом, пока какая-то девушка не заглядывал в окошко газетного киоска и тут, по привычке, сердце радостно содрогалось от возможного счастья снова увидеть Её! Нет, опять не Она – и тут, будто по велению дирижерской палочки, накатывала тоска, больно сжимая всё внутри. Он знал, скоро разочарование утихнет, чтоб завтра разгореться с новой силой. По вечерам Сергей снова погружался в мысли о Елене и, теша себя надеждой увидеть её хотя бы во сне, засыпал с улыбкой.

Впрочем, в последнее время эта новая часть его идеальной рутины стала докучать и даже иногда откровенно раздражать. Елена была недосягаемой при любых обстоятельствах. Что изменится, загляни она снова за своим проклятым журналом?! Собственно, журнал – это единственное, что Сергей мог бы предложить ей, хотя и на это он уже однажды не сподобился. Да ему даже не о чем было бы заговорить с ней! Впервые за долгие годы он почувствовал себя неинтересным, скучным и слабым, отвратительным самому себе. Дешевая философия, которой он успешно прикрывался всю жизнь, вдруг предательски изменила ему, и ценность жизни неожиданно предстала совершенно в другом свете.

А ведь не брось он тогда университет, сейчас бы жил как его бывший сокурсник Вовка: покупал бы новую машину, каждый год отдыхал бы в Турции и возвращался б домой за полночь, или вообще не ночевал бы дома! «А ведь рутина, оказывается, может быть совершенно иной!» - промелькнула ужасающая мысль, от которой Сергею стало как-то не по себе.  Несколько лет тому назад ему казалось, как же это низко и слабодушно учиться тому, что не по душе, лишь бы угодить родителям и получить это нарочитое высшее образование, привязав себя на всю жизнь к ненавистному делу. Тогда Сергею казалось, что он вырвался из плена, а сейчас? А ведь он мог овладеть профессией, о которой пусть и не мечтал, но которая позволила б ему воплотить настоящие мечты в жизнь! Теперь свобода, которая не предполагала никаких обязательств, привязанностей и амбиций, казалась ему иллюзорной, ведь,  по сути, он мог позволить себе лишь малое из много. И это и есть свобода?

В конце концов, что же такого дурного в том, чтоб каждый новый день не был похож на предыдущий? Он оглянулся на свой мир в 5 кв. м газетного киоска, за пределами которого кипела настоящая жизнь. Она отражалась и в картинках глянцевых журналов, о ней писали в газетах и путеводителях, и это она стучалась месяц назад в его маленькое окошко, и он тонул в её черных глазах!

«А ведь еще не поздно, - доносилось откуда-то из глубины души, – поздно это когда некогда, а у тебя еще есть время всё исправить!»

Сергей ощутил странное возбуждение, как будто что-то могущественное и неотвратимое, всё это время дремавшие в нём, внезапно пробудилось от тяжелого сна. Он негодовал: жизнь бурной рекой неслась мимо него, пока он отстраненно стоял на берегу. Когда-то он сам выкарабкался на этот берег, и вот теперь готовился к прыжку обратно. Сергей знал, что нужно делать.

В приемной комиссии университета ему заявили, что он немного опоздал, поэтому его сейчас не могут принять даже на заочное отделение, придется подождать до лета и всё-таки пересдать вступительные экзамены. «Время – это единственное, чего у меня с избытком» - улыбнулся Сергей.

Жизнь обрела новый смысл – наблюдать за прохожими было уже некогда. Поверх журналов и газет на прилавке по-хозяйски разместились профильная литература, тетрадки и учебники. С каждым новым днем наука давалась всё легче, приближая Сергея к его заветной цели, и с каждым днём он  всё больше уважал себя и всё меньше думал о Елене…